Сай-фай драма, застывшая между артхаусом и желанием проникнуть в глубь космоса.

В темном-темном космосе парит похожий на гигантскую коробку из-под обуви исследовательский корабль. В нем каждой твари по паре: белые, черные, мужчины, женщины. Когда-то его набили заключенными, приговоренными к пожизненному сроку, и отправили подальше. Пункт назначения неизвестен. В научных целях, естественно, и с согласия подопытных, которые ничего толком не знали.

Во время путешествия главный медик корабля доктор Дибс (Жюльет Бинош) ставит на подопечных опыты. Собирает сперму у одних и оплодотворяет других, поддерживая физическую форму команды изнурительными физическими упражнениями (они получились у Клер Дени особенно уморительно), а свою — сеансам любви с мрачной секс-машиной где-то в нижних отсеках судна.

Так бы, наверно, все и продолжалось целую вечность, если бы не загадочные события, перечислять которые — значит, спойлерить. Они выкосили большую часть экипажа, оставив в живых только героя Роберта Паттинсона по имени Монте и девочку-младенца, обманом выращенную в пробирке из его генетического материала.

На одном плакате «Высшего общества» красуется расплывающийся в космической тьме профиль главной звезды фильма Паттинсона, на другом — одетая в перчатку сканфандра рука тянется к голой ручке младенца (прозрачная рифма к «Сотворению Адама» на потолке Сикстинской капеллы). И тот, и другой отсылают зрителя к опыту вечной классики о звездных полетах — «Космической одиссее» и «Солярису».

Но едва ли у Дени есть и десятая часть амбиций, что вели в космос гениев прошлого. Поклонникам «Чужого» просьба не беспокоиться. Лишь пару раз наступает момент для спецэффектов (как их понимает режиссер, впервые отважившийся на фантастику): мертвые астронавты красиво падают в черную бесконечность, космическая капсула, сделанная из листового железа, несется к горизонту событий.

Пафос высказывания об одиночестве в непроглядной тьме Дени намеренно понижает примитивным сеттингом. Как бы фиксирует: дорогой зритель, здесь все понарошку. На капитанском мостике звездолета, в котором летит новый Адам и созданная из его ребра юная Ева, стоят обычные офисные столы, а сообщения бортового компьютера выводятся на мониторы из ближайшего магазина оргтехники — Кубрик бы удавился. Скафандры сделаны из суровой мешковины, и только обивка стен чем-то отдаленно напоминает о шедевре Тарковского.

Впрочем, в отличие от его героев на своем предельно фактурном корабле Монте может выращивать картошку и кабачки. Не сказать, что такой дизайнерский демарш как-то поражает: есть на свете фантастика и более радикальная в своем стремлении к лоу-фаю — достаточно вспомнить «Темную звезду» Джона Карпентера или «Американского астронавта» Кори Макэби. Даже напротив, при наличии в кадре звезд первой величины подобный ход выглядит кокетством. К чему же эта аскеза?

Дизайнерский макабр Дени дополняет совершенной сумятицей в изложении событий. Несмотря на свою медлительность, фильм вполне способен запутать зрителей. Сюжет выстроен нелинейно: одинокий герой Паттинсона то ли вспоминает прошедшие годы полета в пространных флэшбэках, то ли встречается и подолгу беседует с призраками погибших астронавтов, временами грустя о земной жизни.

Кто он такой? Это автора не особенно волнует. В помощь зрителю разве что постепенно разрастающееся на голове Монте седое пятно — по крайней мере, можно понять, что и в авторском космосе тоже есть время. Клаустрофобия клаустрофобией, одиночество одиночеством, но Дени не отказывает себе в возможности вырваться за пределы летающей консервной банки и показать, например, прогулку по весеннему лесу или поездку на земном поезде. Тоже в рамках флэшбэка.

И эти минуты куда кинематографичней космических коридоров. Снятые на зернистую 16-миллиметровую пленку, они напоминают о прежних работах Клер Дени, которые цепляли гораздо сильнее бесконечных переодеваний Паттинсона в скафандр или утомительных заездов Бинош на космическом дилдо.

Поделитесь с друзьями!